Дожили.
Я, конечно, белая и пушистая, но в этом жестоком мире есть маленькое беззащитное существо, разжегшее во мне жуткую ненависть. Существо поселилось в шкафу под кухонной раковиной, там, где стоит мусорное ведро. По ночам вылезает пожрать. Как и я. Поэтому каждую ночь мы встречались на кухне, смотрели друг на друга наглыми глазищами, после чего существо, как правило, успевало смотаться.
Мама и тетя его тоже встречали. Мама как-то даже спросила, знаю ли я, что у нас живёт мышка. Бля, мне ли не знать, подумала я, а вслух меня в очередной раз накрыло. Мышка-то живёт, а вот кошка не живёёёт!.... И это - единственный и очень веский повод люто ненавидеть мелкую серенькую тварюшку, желая ей страшной смерти. Завелась, понимаешь, ли...
Баська бы такого не допустила. Обычно мыши чувствовали её присутствие в доме и ходили стороной. Забегали только исключительно дурные, которых Баська ловила и всегда живьём приносила мне. Честно говоря, обычно во мне взыгрывал гуманизм, и я отпускала мелких тварей обратно в кухню, а Басю целовала и кормила сырым фаршем. Мышки же после помилования умнели, уходили и больше не возвращались.
Был один мышонок, которого мы ловили вместе. Он прятался за разными предметами вдоль стены, которые я отодвигала, а Баська следила за каждым неверным шагом. Стоило глупой тварюшке выбежать на открытое место, как моя девочка ухватила его одним щелчком зубов, видимо, перекусив хребёт. Мышонок издох мгновенно. Бася, конечно, положила его передо мной, но мне что-то совсем не хотелось его жрать. Сама убила - сама и ешь теперь. Киса честно давилась, отгрызя полтушки, но в итоге задняя часть туловища была всё-таки настойчиво подарена мне. Пришлось за хвостик выкидывать в мусорку.
Ещё как-то раз, ночью, когда я сидела в комнате за компом, наиговнейшим образом игнорируя свою любимую девочку, она начала очень настойчиво скребстись в дверь. Как ни странно, молча, хотя обычно просилась, чтоб я впустила. Когда я открыла ей дверь, она с деловым видом пронесла в комнату что-то живое. Забрав мыша, я с удивлением обнаружила, что он белый. Басёшка умудрилась поймать мне одичавшего белого мыша! Я была в восторге, и решила такую добычу ни за что не отпускать. Посадила в трёхлитровую банку, в наивной уверенности, что стенки достаточно высокие. В итоге, стоило мне чуть отойти, как мыш сделал сальто, выскочив вон, и спрятался где-то в бардаке. Как же мне было обидно... Искала полночи, но он затаился. Утром в комнату попросилась Бася. С деловым видом оглядела углы, достала откуда-то мыша и вновь отдала мне. На сей раз банка было плотно замотана сверху марлей, а я поехала покупать маленькую клетку.
Мыша назвала Гришей. В честь своего преподавателя логики. Он прожил у меня около трех дней, немного освоился, перестал биться о прутья клетки и стал охотно брать еду из рук. Правда, потом от чего-то скоропостижно околел. Я плюнула и закинула опустевшую клетку на шкаф.
Теперь со мной больше нет любимого существа, одно присутствие которого в доме заставляло бы держаться мышей подальше. Больше некому их ловить, и они обнаглели. Захожу сейчас на кухню и слышу шорох в мусорке. Сука, думаю. Тварь. Открываю шкафчик, хватаю эту маленькую дрянь и тащу в свою комнату. Съесть не съем, но замучаю. Достаю со шкафа пыльную Гришину клетку и закидываю в неё мышь. Вот и пусть сидит теперь. Сдохнет так сдохнет, а если захочет жить - научится себя хорошо вести. Яблочко вон то пожрёт, которое я ей положила в клетку. Пока, правда, она предпочитает грызть прутья, бегая по стенкам и потолку клетки, но я как-то уже научилась не обращась внимания. Уймётся, никуда не денется. Тварь.
Сидит вон, глазёшками сверкает. Шкурка от пылюги аж седая. Ну и умывайся теперь. А нехрен было по моей кухне бегать.
Гррр... Будут знать.
Фыр.

Апдейт: вы не поверите, он ещё и гадит.